Интересно наблюдать за участниками: гениальные психологические портреты! Кто что делает, а кто от чего отлынивает. Кто-то делает вообще не по заданию, а выставляет разные свои работы в большом количестве, и все его существо, бедное, затюканное Дитя, кричит: «Обратите на меня внимание! Я же хороший!»

Ввела бы вместо собеседований, чесслово, потому что человек- это прежде всего личностные качества, а профессиональные навыки вторичны.

Благодаря belik посмотрела предпремьерой "Частную жизнь Пиппы Ли" в Доме кино в оригинале с субтитрами. Посмотреть хотелось из-за трех вещей: непосредственно Ребекки Миллер, чудного актерского созвездия  и критиканских отзывов на книгу про "избалованных гламурных сучек", которые даже мне- весьма далекой от такой литературы на данном отрезке жизни- попадались на глаза.
Мне симпатична идея самой снять фильм по своей же книге со своим сценарием. Наверное, таким образом есть возможность перенести на экран максимально точно идею и характеры. Но зато здесь нет спасительного прикрытия в виде "непонимания" твоего великого произведения режиссером и превращения его в нечто невразумительное. И этим Ребекка Миллер меня крайне располагает к себе. Конечно, блестящее окружение (отец Артур Миллер и муж Даниэль Дей Льюис) образуют определеный культурый фон, но, мне сдается, Ребекка- определенно алмаз, который наверняка сам себя отшлифует.
Не могу сказать, насколько хорошая или нехороша режиссура. Кое-где она провисает, течет, а потом вдруг неуловимо оборачивается Альмодоваром. В фильме нет надрыва, истерики, трагедии, но как показана личная драма Пиппы Ли- глубоко, с горьким юмором, по-человечески. Роль вдруг оказалась идеальной для Робин Райт (так и хочется написать Пенн, но это уже история). Никогда не думала, что это такая тонкая актриса. И спасибо кризису! теперь чуть ли не в каждом фильме даже в эпизодах можно увидеть Джулианну Мур или Монику Беллуччи, которые за несколько минут играют абсолютно завершенные истории. На фоне плеяды женщин совершенно теряется Киану Ривз. Мне кажется, парень превращается в Нео- его уже ничего не трогает. Внутри он давно спит и точно не хочет просыпаться, в отличие от главной героини.
В общем, если вы в кино любите надрывно поржать или поплакать, не смотрите этот фильм. Здесь нет ни расстегнутых ширинок, ни чувств наизнанку. Если вы забыли, что американцы- тоже люди, тогда вы вполне здесь можете найти что-то общее

 

Так уж получилось, что я никогда ранее не ходила в оперетты. Отношение к ним в моем окружении было брезгливым, как к группе «Руки вверх» приблизительно. Только еще хуже. При всех моих партнерах, во времена, когда я еще считала, что партнеры- это важно, про желание посетить водевиль лучше было даже не заикаться. Они предпочитали серьезные драматические постановки, особенно экспериментальных театров, после которых меня пару дней колбасило, ну или в крайнем случае снисходительно соглашались на «этот мой» балет. Последняя пассия после сладкого сна на представлении известного камерного исполнителя была мною отпущена на любимый футбол, и больше этот вопрос не поднимался даже после того, как его мама многозначительно несколько раз повторила, что они-то, де, богема…

А мне не давали покоя эти сладкие страдания «Сильвы» и «Летучей мыши», вынесенные из детства. И Виктор Робертович, выводящий «Устал я греться у чужого огня. Ну где же сердце, что полюбит меня?..»

Даже мой друг актер Павел, активно зазывающий в театры, на мою новость, что в Театре музыкальной комедии ставят «Парижскую жизнь», осторожно сказал: «Интересно..», так, чтоб не обидеть, и предложил нового баргмановского «Каина».

Настроение было совсем не баргмановское и тем более не «Каиновское»…

Я даже хотела бросить машину по такому случаю именин сердца и выпить в антракте шампанского. Но дождь пошел стеной и перспектива мокнуть в платье в метро мне показалась непраздничной. Поэтому я надела брюки, накрасила губы помадой (за месяцы творческого отпуска забыла как это делать!) и в аромате свежекупленной Шанели села за руль.

Надо сказать, что я была очарована всем: как здорово отремонтировали театр- просто дворец!-, что есть еще публика в горжетках и шарфах, что в любом театре обязательно найдется дама, надушенная ландышами, какие великолепные юбки были сшиты для канкана, и что артисты так чисто поют. Центральный актер- Александр Трофимов- был прелестен. Даже на какое-то время потеснил образ моего брутального любимца Данилы Козловского (ненадолго, правда). Когда он во втором акте вышел без рубашки и в трусах, по залу прокатился маятный вздох.

Когда я вышла на площадь Искусств, уже стемнело. Увы, белые ночи остались лишь воспоминанием. Из соседней филармонии также валил народ и скрывался за стеной дождя. Я бежала по теплым лужам к машине, и мне было весело. И даже когда машина буквально плыла по мостовым, и дворники не справлялись, мне тоже было весело. На Петровском шел матч «Зенит» - «Насьональ». Как они играли- не представляю.

В общем, открыла для себя очередной жанр, от которого реально получаю удовольствие. Но 26 сентября Женовач привозит свой «Захудалый род» в МДТ. Пойду. А как иначе?

Я все-таки напишу. Потому что мне- можно.

Виктор

Два пальца вверх- это победа. И это два пальца в глаза…

Вопрос становления личности волнует различные направления науки и псевдонауки на протяжении всей истории человечества. Мой книжный шкаф ломится под тяжестью этих мыслей, методик, приемов. А я выбираю только жемчужины, ибо считаю, что если на объект (книга, фильм, etc) можно обратить внимание лишь один раз, на него вообще обращать внимание не стоит…

Я родилась во время махрового, вязкого, усыпляющего социализма. Я прожила в нем самую важную для становления характера, формирования жизненного сценария часть. Мне хотелось танцевать классические балетные партии, а нужно было- пионерские танцы с красными галстуками. Я писала сочинения по Башлачеву, а мне ставили двойки и пропесочивали на классных часах. Мне нужно было нутром понимать этот странный дуализм: здесь я говорю «А», а здесь на ту же тему- «Б». Учиться этому. И не выбирать между аристократической бабушкой с ее празднованием Пасхи каждый год и постоянными письмами деда в Кремль со святой верой, что там- правда. Между пластинками «Роллинг Стоунз», «Лед Зеппелин», Андреем Вознесенским, изысканным грузинским коньяком, танцами втроем под Глорию Гейнер- всем тем, чем жили мои родители, и совершенно нелепыми установками, которыми они, тем не менее, были отравлены.

Меня усыпляли, меня скручивали, меня подгоняли под удобное прокрустово ложе. Нет, мне не нравилось, я чуяла это нутром. Но я не знала, как может быть по-другому. Я знаю, сейчас это многим непонятно. Но те, кто полз тогда рядом, запомнят это ощущение навсегда. А потом, очень стремительно, мир стал меняться. Он стал ярче, светлее, добрее и злее одновременно. Он задвигался, он стал живым. Он задышал. Мне не пришлось ни секунды горевать, что Моррисон, Джоплин и Леннон где-то в другой вселенной. Моя история творилась тут же, вместе со мной…

Цой был тем, кто первый поднял мой Дух с колен. Да, за ним пришли другие, может, даже более цельные, более мощные. Но он был первым. Был тем самым толчком разрушительной силы. Когда верхи уже не могут, а низы уже не хотят.

Я редко сейчас слушаю «Кино». А если слушаю, меня все больше тянет на лирику, которая, мне кажется, недооценена пока.

Но когда Дух горбится, чернеет и уходит в бесплодные самокопания, я всегда вспоминаю ту Песню, которая когда-то разрешила встать ему в полный рост. И это неизменно работает.